понимаешь, - отозвался Гордон. Голос его стал тонким, поднялся на
  несколько тональностей, превратился в пронзительный и какой-то не мужской,
  отчасти от страха - но также и в результате чего-то еще, чего-то такого, что
  она не могла определить. Возможно, он пытался сымитировать чей-то еще голос.
  Но чей?
   - Тогда объясни, - попросила она.
   - Я не могу.
   - Значит, ты сумасшедший. Ты - безумец.
   - Нет! - Он напрягся, хотя больше и не угрожал ей лезвием. - Ты наверняка
  не веришь в подобные вещи. Я знаю, что делаю и почему.
   - Расскажи мне.
   - Нет.
   - Только сумасшедший не может объяснить свои мотивы.
   Казалось, Гордон покачнулся от ее слов, как от физического удара, и даже
  опустил нож, хотя и не слишком низко. Он явно был встревожен тем, что она
  сказала. Наверняка даже сумасшедший время от времени понимает, что он живет
  во мраке, глядит на мир скорее по касательной, чем прямо. Это должно быть
  так. В противном случае ей можно с таким же успехом сдаваться прямо сейчас.
   Стараясь не смотреть на нож, упорно стараясь не думать о том, что он
  сделал с капитаном Рандом, Элайн собралась с силами, чтобы продолжить спор,
  усилить его сомнения в самом себе.
   - У тебя нет повода, - повторила она.
   - Ты выслушаешь меня, если я расскажу, почему?
   - Ты ведь знаешь, что я выслушаю, Гордон. - Нащупав слабую струнку, она
  тут же перешла на сочувственный, понимающий тон. Она обнаружила, что это
  несколько напоминает разговор