кую. Отец изжил свой эмоциональный ужас. Ее открыли. Убрали
  мебель. Наняли плотников и штукатуров, чтобы заново все отделать, и купили
  новую мебель, подходившую к остальной обстановке в доме.
   Элайн снова перебила его:
   - Я не понимаю, какое это имеет отношение к Силии Тамлин. И ко мне. И ко
  всему, что ты сделал.
   Гордон выставил вперед нож, как будто только что Обнаружил эту вещь и
  хотел, чтобы они ее оценили.
   - Колыбели были очень тяжелые, старинная мебель. Когда я передвигал одну
  из них, верхний набалдашник у одной из двух отлетел. Наверное, он
  расшатывался годами. Не знаю почему, но я наклонил колыбель и потряс ее, как
  будто думал, будто там может быть что-то спрятано. Кое-что было спрятано.
  Выпал нож.
   Бесс застонала, а Джерри, похоже, привалился спиной к дивану, хотя
  по-прежнему держался за голову, как будто испытывал физические страдания.
   Гордон продолжал:
   - Когда я увидел его, то понял, что это означает...
   Он не закончил, и Элайн пришлось спросить:
   - И что это означало, Гордон? Я не понимаю тебя.
   - Она вернулась, - сказал Гордон. Его рот скривился от боли, а глаза
  подернулись слезами. Это было подлинным чувством, не одной из тех
  бессмысленных гримас, которые, как прежде казалось, он был не в состоянии
  контролировать.
   - Она?
   Но Бесс и Джерри вдвоем смогли ответить на это.
   - Амелия, - хором сказали они. - Ваша мама.
   - Да, - согласился Гордон. - Я