- Она была женщиной, - пояснил Гордон. Элайн вспомнила, что он прежде уже
  использовал этот предлог, как будто этого самого по себе было достаточно,
  чтобы все объяснить. Она задала следующий вопрос:
   - Какое это имеет значение?
   - Она была хорошенькой женщиной, - сказал Гордон. - Моей матери не
  нравились другие хорошенькие женщины. Она была красивой и в известной
  степени тщеславной. Я полагаю, ты бы сказала "тщеславной". Я предпочитаю
  думать, что она боялась, что какая-нибудь другая женщина, какая-нибудь более
  хорошенькая женщина может войти в нашу жизнь и отнять нас у нее. - Он
  вздохнул, как будто вспоминая красоту своей матери. - Силия была очень мила
  и собиралась здесь жить. А это не к добру. Мой отец так больше и не женился,
  хотя он знавал женщин, многих женщин, за пределами этого дома. Не такой он
  был дурак, чтобы привести сюда хорошенькую женщину; он знал - матери не
  понравится, что он снова женат и привел жену в этот дом. Деннису следовало
  хорошенько подумать, прежде чем приглашать сюда Силию. - Он снова стал
  раскачиваться, и слезы снова выступили у него на глазах. Он посмотрел на
  Элайн и сказал:
   - А потом ты. Ты хочешь отнять всех у нее, заставить их забыть, какая она
  была прелестная. Ты совсем как Силия.
   "Спокойно, - говорила себе Элайн. - У тебя не будет шанса, если ты
  потеряешь свое хладнокровие. Успокойся, думай! Думай!"
   Джерри снова схватился за голову и наклонился