ессимизм и паранойя. События этой ночи ослабили ее защиту до такой степени,
  что она смогла позабыть, чему ее учили, и довольно резко выпалить:
   - Я не понимаю, как вы ;можете говорить такое о своих родных!
   - Это непросто, - согласился он. - Элайн, меня ужасно огорчает эта мысль,
  но я не мог позволить эмоциям взять верх над тем, что я знаю.
   - Вы не можете знать. Вы видели, кто это сделал?
   - Нет.
   - Тогда...
   Старик перебил ее:
   - Нельзя долго избегать правды. Жизнь сама позаботится, чтобы правда
  снова и снова доходила до сознания. И если вы решите игнорировать ее, она в
  конце концов только больнее вас ранит. Я ожидал этого полтора десятилетия.
   - Ни Деннис, ни Гордон, ни Пол - если уж на то пошло - не способны на
  убийство. И уж конечно, никто из них не способен на такое ужасное, кровавое
  убийство, как это. - Она суеверно поправилась:
   - Силия Тамлин пока не мертва, было бы не правильно говорить о ней так.
  Пока это преступление - только попытка убийства.
   - Это все часть их наследства, Элайн, - Джейкоб сумел примоститься к
  изголовью и сидел теперь настолько прямо, насколько мог, несгибаемый, как
  железо, стиснув пуховые подушки между изголовьем и матрасом.
   - Наследство?
   - Наследство Хоннекеров, то, о чем я пытался рассказать вам сегодня.
   - Я не понимаю, - покачала она головой. Это было правдой. И, будучи
  правдой, это пугало ее, потому что она привыкла понимать положение вещей.
  Путаницу