нает, что она испытала, и сожалеет, что
  напугал ее.
   Элайн проследовала за ним в кабинет - в яркое озерцо желтого света,
  моргая, пока ее глаза привыкали к перемене. Она увидела там всех домашних:
   Ли, Денниса и Гордона, Пола Хоннекера. Еще там было двое полицейских.
  Высокий, широкоплечий человек примерно лет сорока представился как капитан
  Ранд, а более приземистый, смуглый и проворный детектив, больше смахивал -
  для того, кто привык к старым фильмам по телевидению, чем на блюстителя
  законности.
   - Пожалуйста, садитесь, мисс Шерред, - попросил ее капитан Ранд. Он
  улыбнулся, показывая безукоризненные белые зубы.
   Элайн распознала улыбку профессиональную, а не идущую от души" сродни той
  улыбке, которую она научилась изображать, когда это требовалось и в ее
  работе. Она полагала, что бывают времена, когда полицейскому, точно так же,
  как и медсестре, совершенно не из-за чего улыбаться, но он вынужден это
  делать ради окружающих. Трудно улыбаться и быть бодрой с человеком,
  умирающим от рака, когда он не подозревает о своем приговоре, но это
  необходимо. Капитану Ранду наверняка было неприятно улыбаться, столкнувшись
  с кровью, тяжелораненой девушкой, ножами, тьмой и необъяснимым
  сумасшествием. Но от него ожидали этого, и он улыбался.
   Она села на диван рядом с Гордоном Матерли. Это было неосознанным
  движением, которое она не сумела бы объяснить. В кабинете были