основном
  это последствие возлияний. Куда лучше, подумала она, набирать дополнительные
  фунты через лишние бифштексы, лишний хлеб, лишний картофель.
   Шила поинтересовалась:
   - Как вам нравится ваша работа?
   - Замечательно, - сказала Элайн. - В первый раз я по-настоящему сама себе
  хозяйка.
   И разговор перекочевал в безобидное русло, шутливую беседу, которую Элайн
  находила приятной, за некоторыми исключениями. Она рассказала им о курсах
  медсестер и о сиротском приюте. Это последнее вызвало у хозяев прилив
  сочувствия, которого она не хотела и не оценила. Сочувствие было ей ни к
  чему. Жизнь такова, какова она есть, и вы только увязаете в трясине, если
  начинаете роптать на то, что судьба уготовила вам. Она узнала, что Сид
  Бредшоу сколотил свое скромное состояние в киноиндустрии; он владел сетью
  полноэкранных и малых кинотеатров в Питтсбурге и его окрестностях. Это было
  бы увлекательной темой, если бы Бредшоу не продолжали приправлять свои
  рассказы колкостями в адрес Матерли, которые она едва ли могла поддерживать,
  работая у них. Казалось, Сид завидует, что Ли Матерли богаче. Господь
  свидетель, у него было больше денег, чем он сам мог истратить. И все-таки
  Сид завидовал Ли из-за более крупного состояния. Оба - и Сид и Шила - часто
  ссылались на то, что Ли "родился богатым, не заработав ни гроша". Когда
  Элайн рискнула предположить, что Ли вот уже несколько лет успешно ведет
  семейные дела, Сид