одность и бесчеловечность
  приюта и его персонала, так что она даже подумывала о побеге. Она мечтала о
  том, чтобы ее нашла богатая супружеская пара и взяла к себе в дом, кормила,
  и нежила, и одаривала любовью. Но вскоре она отринула эти мечты и научилась
  справляться с тем, что есть на самом деле. Теперь, много лет спустя, она не
  могла поддаться детскому порыву бежать от своих напастей.
   Но были, как она понимала, и другие вещи, удерживающие ее здесь. Был Ли
  Матерли, чья сила духа на протяжении всего этого ужасного происшествия с
  Силией Тамлин была просто восхитительна. Он был сильным и мужественным и
  молодцом перенес последний удар судьбы, пусть даже и стал чуть более бледным
  и не таким бодрым. Он, как считала Элайн, был воплощением отцовства. Он был
  строгим, умелым отцом, о котором она всегда мечтала и которого на самом деле
  никогда не знала. А еще был Гордон. Ей не хотелось думать об этом, потому
  что она боялась, что обманывает себя. И все-таки, проходя мимо друг друга по
  коридору или встречаясь за столом, они обменивались взглядами, которые
  давали ей уверенность, что он испытывает к ней ту же привязанность, которую
  она осторожно начинала позволять себе по отношению к нему.
   Зато Джейкоб Матерли явно отказался от мысли, будто кто-то из членов
  семьи виновен в случае с Силией Тамлин. Старик уверял ее, что он больше не
  придерживается мысли, что сумасшествием, которым страдала Амелия
  Хоннекер-Матерли,