лько тщательно
  выписанных, но не поддающихся расшифровке теней позади нее. Женщина смотрела
  в комнату взглядом, который казался пустым, бесцельным - и удивительно
  бесчеловечным. Ее кожа имела легкий голубой оттенок, как и почти все на
  портрете. Только зеленые капли какой-то жидкости, блестящие у нее на лице,
  отличались от преобладающего голубого.
   - Вам нравится? - спросил Деннис. Он стоял от нее так близко, что она
  чувствовала его дыхание. Но ей было некуда подвинуться, пока она смотрела на
  странное лицо этой женщины.
   - Да, - призналась она.
   - Это одна из моих любимых.
   - Как она называется?
   - "Безумие", - сообщил он.
   Когда Элайн посмотрела снова, ей стало видно, что это очень подходит. И в
  следующий момент она поняла, кто здесь изображен. Амелия Матерли. Его
  собственная мать.
   Сверкание молнии, отраженное окном в крыше, делало зелеными капли на ее
  лице блестящими и выпуклыми, как будто они были настоящими каплями влаги, а
  не высохшими масляными.
   - Зеленые брызги - это кровь, - сказал он. Элайн стало дурно. А Деннис
  говорил:
   - Думаю, сумасшедший человек вряд ли имеет на смерть ту же точку зрения,
  что и здоровый. Сумасшедший или сумасшедшая, наверное, хорошо видят смерть
  как начало нового, как шанс стартовать. Для них, возможно, это не конец, не
  финальный акт. Вот почему я выбрал зеленый для капель крови на картине.
  Зеленый - цвет жизни.
   Она ничего не могла сказать. И только