о обрадовалась, когда удар грома
  освободил ее от этой обязанности.
   - Женщина на холсте - убийца, - сказал он. Она кивнула.
   Деннис спросил:
   - Вы знаете, кто?
   - Я слышала эту историю, - еле выдавила из себя Элайн.
   - Я любил свою мать, - вздохнул он. - Она всегда делала странные вещи и
  странно реагировала. Но я все равно любил ее.
   Элайн ничего не сказала. Она уже подумывала о том, чтобы извиниться и
  пойти к двери, но у нее было ужасное предчувствие, что она не доберется до
  нее. Лучше подождать.
   - Когда я узнал, что она сделала с двойняшками, что она пыталась сделать
  с дедушкой, я едва не потерял рассудок.
   Молния и гром. А дверь - так далеко.
   Деннис рассказывал:
   - Вы не представляете, какой я был неприкаянный. Больше года мне хотелось
  умереть. Я так сильно рассчитывал на свою мать, так глубоко зависел от ее
  любви. А потом она ушла - перед этим безжалостно уничтожив двоих своих детей
  - и могла уничтожить меня, если бы я оказался там в то время. Я был охвачен
  мрачной уверенностью, что никому в этом мире нельзя доверять, и не решался
  поворачиваться спиной ни к кому, даже на миг, сколько бы они ни заявляли о
  своей любви ко мне.
   Элайн наконец сумела отвернуться от картины и посмотреть на него. Его
  широкое красивое лицо было опустошенным, перекошенным от усталости и бледным
  от воспоминаний.
   - Представляю, как это было ужасно, - кивнула она.
   - К счастью, мой отец понимал это. Он видел, что