Он поднял нож, уставившись на него, в то время как красная краска
  медленно бежала вниз, к ручке и его пальцам.
   - Хорошо смотрится, - заметил он. Дождь забил еще резче по окну в крыше,
  еще более крупными каплями, звук от которых получался почти как от града.
   - Ну что же, - объявила она, - мне пора идти. Он продолжал смотреть на
  нож.
   - Но вы только что пришли.
   - Тем не менее ваш дедушка...
   - Ему не понравилось первое полотно - с мамой.
   Его голос казался таким далеким и не связанным с этим моментом, что она
  не поняла, что именно он имеет в виду.
   Элайн спросила:
   - Кому не понравилось?
   - Дедушке, - сказал он.
   - Почему нет?
   Деннис повернул нож, соскребая краску со своих пальцев, и снова вскинул
  лезвие.
   - Дедушка взглянул на него лишь один раз и отказался рассматривать. Он
  сказал, что совсем не хочет вспоминать что-нибудь о том дне и о том, что он
  видел, и что мое полотно слишком яркое и слишком достоверно для него, чтобы
  изучать его спокойно. Он всегда интересовался моей работой, но совершенно не
  выносил этого полотна. А оно, как мне кажется, лучшее, что я когда-либо
  делал.
   - Мне оно нравится.
   - Спасибо.
   - А реакцию вашего дедушки можно скорее истолковать как похвалу, а не как
  неприятие.
   - Наверное. Она вздохнула:
   - Пожалуй, я все-таки пойду. Он вытер алую краску с ножа.
   - Вы не возражаете? - спросила она.
   - Он - ваша работа, - хмыкнул Деннис.
   - Да, это