устойчивый ритм.
   Лицо Джейкоба снова было здоровым и по цвету, и по выражению - за
  исключением, конечно, поврежденной половины, - а с его губ сошла мертвенная
  бледность.
   Она наполнила тазик водой в примыкавшей ванной и вытерла ему лоб и лицо
  холодной салфеткой. Закончив с этим, она поменяла старику постельное белье и
  уложила его поудобнее.
   - А теперь? - спросила она.
   - Лучше.
   - Я останусь с вами до тех пор, пока вы не заснете.
   - Вы не забудете про свое обещание?
   - Я запру дверь, - заверила она его, хотя не знала, почему ей следует это
  сделать.
   - Я не хочу, чтобы он снова зашел.
   - Кто?
   - Я не знаю, кто это был. Все, что я видел.., я видел нож в свете из
  окна.
   Она почувствовала, как ее собственное сердце забилось быстрее. Вошедшая в
  свою профессиональную роль, глубоко поглощенная исполнением своих
  обязанностей медсестры, она на какое-то время забыла про дом Матерли и его
  наследие безумия.
   - Уж не хотите ли вы сказать, что кто-то снова пытался вас убить? Он
  кивнул.
   Она знала, что ей следует оставить эту тему, но не могла. И спросила:
   - Но почему вы не смогли рассмотреть, кто это был? С ночником можно было
  бы...
   - Когда я проснулся, ночник не горел. Тут она поняла, что все это
  происшествие ему приснилось, потому что здесь всегда горел ночник, по его
  собственному настоянию. Она ясно помнила, как лично проследила за этим
  вечером, прежде чем покинула