рошедшее с тех пор, как он
  коснулся пальцем груди куклы и почувствовал биение ее сердца, похожее на
  копошение крупного жука в песке. В конце концов, он был писателем, и его
  профессия заключалась именно в том, чтобы иметь дело со словами. Словесное
  обращение к притаившемуся в темноте врагу странным образом позволило Томми
  почувствовать себя хозяином положения.
   Возможно, заданные вслух вопросы - или сам факт того, что жертва вдруг
  заговорила, - поуменьшили уверенность твари в своих силах в той же мере, в
  какой они укрепили собственную веру Томми в себя. Произнесенные резким,
  властным тоном слова могли убедить маленькое чудовище в том, что жертва
  вовсе его не боится, и что с ней будет не так-то легко справиться. Во всяком
  случае, Томми почти поверил, что дело обстоит именно так, и несколько
  воспрянул духом.
   Каким простым ему вдруг показалось решение! Как при встрече со злобно
  ворчащей собакой, он ни в коем случае не должен показывать свой страх, и
  тогда, быть может, все обойдется.
   Но Томми тут же подумал, что он, к сожалению, уже показал твари, что
  испугался. И это был не просто страх, а самый настоящий панический ужас,
  поэтому ему необходимо было срочно реабилитировать себя. Больше всего Томми
  хотелось перестать потеть, так как он подозревал, что тварь способна учуять
  резкий запах пота.
   Вопросы, которые он так отважно задавал твари, помогли Томми преодолеть
  нерешительность и сделать