обрыва. Томми почувствовал, что летит.
   Двигатель продолжал оглушительно завывать; его задыхающиеся цилиндры
  требовали новых и новых порций топлива.
   На мгновение в голову Томми пришла дикая мысль, что "Корвет" вот-вот
  взлетит, словно самолет, и что вместо того, чтобы упасть на землю, он начнет
  набирать высоту и, взмыв над лохматыми верхушками финиковых пальм на углу
  бульвара Макартура и шоссе Пасифик-Коуст, перевалит через молчаливые здания
  бизнес-центра и жилые кварталы у побережья, чтобы нестись над темными
  просторами Тихого океана, держа курс в самый центр бури. Там его подхватит
  неистовый ветер и поднимет высоко-высоко над непогодой и дождем, в
  спокойствие и тишину лиловой стратосферы, где выше него будут только звезды,
  а под ним - только плотные облака, и, может быть, далеко на западе он увидит
  Японские острова, которые будут приближаться с каждой секундой. Почему бы,
  собственно, нет, подумал Томми. Если великий врачеватель Тьен Тай сумел
  облететь Землю на своей летучей горе, у которой не было никакого двигателя,
  то почему то же самое не может сделать он на своем "Корвете", мотор которого
  развивал мощность в триста лошадиных сил при пяти тысячах оборотов в минуту?
  Когда его машина потеряла управление и слетела с мостовой, Томми как раз
  приближался к концу бульвара Макартура, и насыпь, с которой он в конце
  концов свалился, была не настолько высокой, как в четверти мили ниже по
  склону.