о
  склону. Тем не менее "Корвет" находился в воздухе достаточно долго, чтобы
  успеть слегка накрениться на правую сторону. Приземляясь, он ударился о
  землю правыми колесами, и одна из покрышек лопнула со звуком ружейного
  выстрела. Ремень безопасности больно врезался в грудь Томми, заставив его с
  силой выдохнуть воздух. Его рот был открыт, и он громко кричал, но не
  осознавал этого до тех пор, пока его зубы не клацнули друг об друга с силой,
  достаточной для того, чтобы разгрызть орех. Как и Томми, мотор машины тоже
  затих от удара, и, пока "Корвет" несло по инерции вперед, он сумел
  расслышать пронзительный визг твари. Звук доносился из сопел обогревателя. В
  голосе чудовища звучали торжествующие ноты. Между тем "Корвет" продолжал
  нестись по неровной земле с грохотом, который можно было сравнить разве что
  с восьмибалльным землетрясением на фабрике алюминиевой посуды.
  Ламинированное ветровое стекло покрылось плотной сетью трещин и рассыпалось
  в момент, когда, зацепившись за кучу земли, спортивный автомобиль
  развернулся и опрокинулся. Со звонким щелчком лопнули стекла дверец, с
  адским скрежетом смялась крышка капота. Она чуть было не откинулась, но
  "Корвет" перевернулся еще раз, и ее вдавило в двигательный отсек.
   Освещая пространство перед собой чудом уцелевшей фарой, "Корвет" наконец
  остановился. Он лежал на правом боку, совершив, таким образом, два с
  четвертью оборота.