. А может быть, и целых три - Томми никак не мог правильно
  сосчитать. От удара и последовавших акробатических упражнений в голове у
  него все перепуталось, и он не мог даже сообразить, где верх, а где - низ.
  Перед глазами все плыло и кружилось, словно он только что прокатился на
  "американских горках".
   Когда Томми настолько пришел в себя, что сумел рассуждать логически, он
  обнаружил, что водительская дверца находится теперь там, где должен был быть
  потолок, и что от падения на пассажирскую дверь, которая, видимо для
  разнообразия, решила побыть полом, его удерживает туго натянутый ремень
  безопасности.
   В относительной тишине, наступившей после катастрофы, Томми слышал свое
  лихорадочное, неровное дыхание, пощелкивание и потрескивание остывающих
  деталей мотора, льдистый перезвон падающих куда-то вниз осколков стекла,
  шипение охлаждающей жидкости, вырывающейся из лопнувшего патрубка, да стук
  дождевых капель по обломкам.
   Как ни странно, тварь молчала.
   Томми не обольщался надеждой, что его безжалостный преследователь погиб
  во время крушения. В любую секунду он мог вышибить решетку обогревателя или
  пробраться внутрь сквозь несуществующее ветровое стекло, а в ограниченном
  пространстве искореженного салона Томми не мог двигаться достаточно быстро,
  чтобы спастись.
   Неожиданно он почувствовал резкий запах бензина. Несмотря на отсутствие
  окон, его пары скапливались в салоне, и Томми едва не