глубокую грязную лужу,
  где смешались спутанная побуревшая трава, глина и дождевая вода.
   В воздухе еще сильнее запахло разлитым бензином.
   Томми неуверенно покачнулся, но устоял на ногах и медленно огляделся. Он
  увидел, что "Корвет" вынесло на открытый участок земли на углу бульвара
  Макартура и шоссе Пасифик-Коуст, который был весьма лакомым кусочком с
  коммерческой точки зрения и предназначался для строительства крупного
  торгового центра. Насколько Томми помнил, в прошедшие годы здесь
  устанавливали то рождественскую елку, то тыквенные головы в День Всех
  Святых. Ему - и Бог знает какому количеству людей - крупно повезло, что
  сейчас был не декабрь, а начало ноября, иначе его "Корвет" врезался бы прямо
  в рождественскую толпу взрослых и детей.
   "Корвет" лежал на боку, и Томми стоял возле его днища. Тварь, все еще
  скрывавшаяся где-то в развороченных механических кишках погибшей машины,
  издала жуткий вопль ярости. Томми машинально попятился от машины, наступил в
  другую лужу, поскользнулся и едва не шлепнулся назад.
   Пронзительный визг, от которого ныли зубы и ломило кости, перешел сначала
  в рычание, потом - в натужное покряхтывание. Тварь шевелилась, царапалась,
  выламывала что-то, и Томми ясно слышал скрежет металла о металл. Он,
  естественно, ничего не видел, но догадался, что тварь застряла где-то в
  обломках и теперь прилагала все усилия, чтобы выбраться наружу.
   Фиберглассовый