лышалась и нотка гнева, и Томми представил
  себе толпу возмущенную, негодующую, готовую громить и разрушать.
   Почему-то - по причинам, которые он не мог бы даже назвать, - этот звук
  встревожил Томми Фана. Стараясь прервать эту зловещую серенаду, он принялся
  нажимать на все кнопки подряд.
   Да, это определенно были голоса. Голоса сотен и тысяч мужчин, женщин,
  детей. Томми казалось, что он различает отчаянные вопли боли, крики о
  помощи, истерический визг и гневные проклятья. Эта величественная и могучая
  какофония звуков могла заставить содрогнуться кого угодно, хотя она
  по-прежнему звучала приглушенно - словно поднимаясь из самой черноты
  преисподней.
   Голоса, которые он слышал, казались Томми жуткими. От них мурашки
  начинали бежать по коже, но в то же время они звучали до странности
  убедительно, не то чаруя, не то гипнотизируя. Томми даже поймал себя на том,
  что слишком долго глядит на радиоприемник, не обращая внимания на дорогу,
  которая грозила ему гораздо более реальными опасностями. Тем не менее каждый
  раз, когда он поднимал голову, ему удавалось сосредоточиться на движении
  лишь на несколько секунд, после чего его взгляд словно намагниченный снова
  возвращался к мрачно тлеющей индикаторами панели радиоприемника.
   Томми уже начало чудиться, что среди многоголосья толпы он слышит один
  определенный голос - чей-то искаженный расстоянием тяжелый бас, звучащий
  бесконечно странно,