но, требовательно, величественно и властно. Это был низкий,
  хриплый, какой-то жирный голос, который выговаривал не совсем понятные
  слова, словно отхаркиваясь и выплевывая вместе с речью комки жгучей слизи.
   Не-ет! Господь свидетель, это только воображение, его проклятое
  воображение, которое превратило обычное шипение статики, типичный белый шум,
  случайные модуляции несущей частоты черт знает во что!
   Томми вытер лицо тыльной стороной ладони.
   Несмотря на холодный озноб, который все еще продолжал сотрясать тело,
  волосы его были влажными, а лоб защипало от выступившей испарины. Ладони
  тоже оказались влажными и скользкими.
   Он был уверен, что попробовал все кнопки на панели радиоприемника. Тем не
  менее ему так и не удалось выключить проклятый прибор, и хор призрачных
  голосов продолжал заклинать его из стереоколонок. - Черт! Томми сжал правую
  руку в кулак и стукнул им по панели радиоприемника. Удар был не сильным и не
  причинил ему боли, но зато он нажал одновременно три или четыре кнопки.
   Ничего не изменилось. Радио продолжало работать, и гортанный, хриплый бас
  с каждой секундой становился слышен все более отчетливо, хотя Томми никак не
  мог разобрать произносимых им слов.
   Он снова стукнул кулаком по приемнику и с удивлением услышал приглушенный
  возглас отчаяния, сорвавшийся с его собственных губ. Да что с ним, наконец,
  такое? Каким бы странным и раздражающим ни был этот шум, он наверняка не
  представлял