й опасности.
   Или представлял?
   Даже задавая себе этот вопрос, Томми почувствовал, как внутри его растет
  совершенно иррациональная убежденность, что он должен заткнуть уши, чтобы не
  слышать этот сверхъестественный шепот, доносящийся из динамиков, и что если
  он расслышит и поймет хоть слово из того, что говорит ему этот хриплый бас,
  то подвергнет себя смертельной опасности. И все же, словно назло кому-то, он
  продолжал вслушиваться в этот пульсирующий шепот, стараясь выловить в
  звуковой каше хоть что-нибудь внятное.
   - Пф-фан-н...
   Это было единственное слово, которое он расслышал совершенно определенно.
   - Пфан Дран-н...
   Отталкивающий, клокочущий, словно прорывающийся из забитой слизью глотки,
  голос говорил на безупречном, без тени акцента, вьетнамском языке.
   - Фан Тран Туонг ..
   Это было его имя. До того, как он изменил его. Имя, которое Томми носил в
  Стране Чайки и Лисицы.
   - Фан Тран Туонг...
   Кто-то, что-то звало его в ночи. Сначала издалека, но теперь странный
  голос несомненно приблизился. Он жаждал ответа, он хотел вступить с ним в
  контакт, и Томми вдруг почудилось в этом голосе что-то злое и.., ненасытное.
   Электрический холодок - как от пробежавшего по голой руке паука - пронзил
  Томми насквозь. Он чувствовал себя так, словно все, что он представлял
  собой, его душу, его чувства, вдруг затянуло ледяной паутиной.
   Он стукнул по радиоприемнику в третий раз, гораздо сильнее, чем в первые
  два,