ь ее или оскорбить ее чувства. Ни сейчас, ни когда бы то ни было.
  Просто порой ему казалось, что его мать слишком держится за прошлое и
  упорствует в своих привычках. Ее неспособность вписаться в современную
  американскую действительность и принять современную американскую культуру -
  как принял ее он сам - серьезно беспокоила Томми. Когда он встречался со
  своими друзьями-американцами, режущий слух вьетнамский акцент матери
  заставлял его всякий раз болезненно морщиться, равно как и ее привычка
  почтительно следовать за мужем, держась на шаг позади него. "Мама, это
  Соединенные Штаты! - не раз выговаривал ей Томми. - Здесь все равны, и
  мужчины и женщины, и никто не считается существом второго сорта. Здесь нет
  никакой необходимости подчеркивать свое подчиненное положение в отношении
  мужа и ходить за ним как тень!" А она в ответ только улыбалась ему как
  любимому, но умственно отсталому ребенку и говорила: "Я следую как тень за
  твоим отцом не потому, что должна это делать, а потому, что мне так хочется,
  Туонг". - "Но это же не правильно!" - в отчаянии восклицал Томми, а мать,
  обратив к нему все ту же безмятежную улыбку, которая его буквально бесила,
  отвечала: "Неужели в Соединенных Штатах считается не правильным
  демонстрировать свое уважение, свою любовь?".
   Томми так ни разу и не удалось одержать верх в этих словесных баталиях,
  но он все равно не терял надежды.
   "Конечно,