изучал свои темные и узкие азиатские глаза и невесело размышлял о том,
  как опасно подменять себя реального выдуманным, пусть и идеальным,
  персонажем.
   Фу Манчу...
   Если он мог так нехорошо подумать о своей матери, то в конце концов он
  может не сдержаться и сгоряча высказать это прямо ей в лицо. И это ее убьет.
   При мысли о том, что может случиться, Томми почувствовал, как от ужаса у
  него перехватило дыхание, во рту пересохло, а горло стиснул такой сильный
  спазм, что он не в силах был даже сглотнуть. Нет, он не должен допускать
  этого. Уж лучше он возьмет пистолет и застрелит ее - это будет гораздо
  милосерднее. Просто выстрелит ей прямо в сердце - и все! Вот каким он стал!
  Сыном, который произносит слова, способные убить мать вернее, чем выстрел в
  сердце.
   Красный сигнал светофора сменился зеленым, но Томми не сумел сразу снять
  ногу с педали тормоза. Тяжкий груз вины сковал его по рукам и ногам. Позади
  "Корвета" сердито загудел автомобиль.
   - Я же просто хочу жить своей собственной жизнью! - жалобно проговорил
  Томми, опомнившись и трогаясь с места. И тут же поймал себя на том, что в
  последнее Время он что-то слишком много разговаривает сам с собой вслух.
  Должно быть, стремление жить своей собственной жизнью и одновременно
  оставаться хорошим сыном постепенно сводило его с ума.
   Его рука сама собой потянулась к телефону. Он хотел перезвонить матери и
  спросить, все ли еще в силе приглашение