ряд огромные финиковые
  пальмы, ярко освещенные прикрепленными к их мохнатым стволам прожекторами.
  Их длинные ветви раскачивались и подпрыгивали точь-в-точь как короткие
  пышные юбчонки. Легкий бриз нес с собой отчетливый запах соленой океанской
  воды; его прикосновение нисколько не холодило, а, напротив, ласкало затылок
  Томми, игриво шевелило его густые черные волосы.
   Вот так всегда, подумал Томми. Стоило ему восстать против своей матери и
  наследия предков, как окружающий мир сразу стал восхитительно чувственным и
  ласковым к нему, мятежному сыну вьетнамского народа.
   Сев в машину, Томми включил радио. Приемник работал безупречно. Рой
  Орбисон исполнял свою "Прекрасную женщину", и Томми стал подпевать ему со
  сдержанной страстью в голосе.
   Потом он вспомнил зловещее шипение статики и странный булькающий голос,
  назвавший его по имени. Теперь Томми трудно было поверить, что все это было
  на самом деле, хотя, поразмыслив как следует, он пришел к выводу, что найти
  объяснение случившемуся совсем не так трудно. Просто он был расстроен своим
  разговором с матерью, который одновременно и взвинтил его, и заставил
  чувствовать себя виноватым. Он был так зол на нее и на себя, что ощущения
  начали его обманывать. Возможно, шорох статических разрядов, отдаленно
  напоминающий шум низвергающейся вдалеке воды, действительно существовал, но
  он, поглощенный мыслями о собственной вине, принял его за рокот многоголосой
  толпы