- на самом деле
  нравилось ему.
   Этот дом он купил три года назад, скопив гонорары от своих газетных
  публикаций и приплюсовав к ним доходы от серии детективных романов в
  бумажных обложках, которые он писал в свободное время по вечерам и в
  выходные. Тогда ему было двадцать семь лет. Теперь его книги выходили в
  твердом переплете, а гонорары были такими, что он мог позволить себе
  оставить работу в газете.
   С любой точки зрения он преуспел в жизни гораздо больше двух своих
  братьев и сестры, но эти трое никогда не порывали со своими вьетнамскими
  корнями, и поэтому родители гордились ими гораздо больше. Другое дело -
  Туонг. Чем тут гордиться, коли он изменил свое имя на американский манер,
  как только достиг положенного законом возраста, а преклониться перед всем
  американским он начал с восьми лет - с тех самых пор, как впервые попал в
  эту страну.
   Томми порой казалось, что, даже если он стане! миллиардером и переедет в
  свой собственный дом на самом высоком холме над заливом, в дом с тысячью
  комнат, с видом на океан, с золотыми писсуарами и с люстрами, где вместо
  хрустальных будут настоящие бриллиантовые подвески, его мать и отец вес
  равно будут относиться к нему как к неудачнику, как к паршивой овце,
  отбившейся от стада, как к человеку, забывшему своп корни и свернувшемуся от
  наследия предков.
   Когда Томми сворачивал с шоссе на подъездную дорожку к своему