его интересует. Разумеется, он спятил, никаких сомнений тут уже не могло
  быть. Он перешагнул границы рационального и теперь летел в санях безумия по
  глубокому обледенелому желобу, который неминуемо приведет его в холодные и
  мрачные глубины необратимого и полного сумасшествия.
   Живых тряпичных кукол не бывает!
   И зеленых человечков десяти дюймов ростом с зелеными змеиными глазами
  тоже не бывает.
   Должно быть, у него в мозгу все-таки лопнул какой-нибудь важный сосуд. А
  может быть, это раковая опухоль, о существовании которой он до поры до
  времени не подозревал, разрослась до таких размеров, что стала оказывать
  давление на клетки мозга, выводя их из строя одну за другой. Результаты был
  налицо - он уже начал галлюцинировать. Именно это казалось Томми
  единственным возможным объяснением случившемуся.
   Дверь, ведущая в кабинет, была плотно закрыта.
   Дверь была закрыта, как он ее и оставил, а в доме царила абсолютная
  тишина. Точь-в-точь как в монастыре, полном спящих монахов, где ночную
  тишину не нарушают ни шорох шагов, ни шепотом произносимая молитва. Даже
  ветер перестал завывать под крышей. Не слышно было ни тиканья часов, ни
  скрипа рассохшихся половиц.
   Дрожа и обливаясь потом, Томми крадучись двинулся вдоль застеленного
  ковром коридора и с величайшей осторожностью приблизился к двери в кабинет.
   Пистолет в его руке ходил ходуном. Вместе с патронами он весил чуть
  больше двух