иданность,
  с какой она обратилась в бегство, заставили Томми вспомнить о своем
  бесспорном превосходстве в росте и весе, и его губы тронула улыбка.
  Утраченная было уверенность в своих силах отчасти вернулась к нему.
   Бесшумно ступая по ковру, он сделал несколько шагов к противоположной
  стене комнаты, стараясь заглянуть за диван. Дальний от Томми край дивана
  по-прежнему был плотно придвинут к стене, и Томми был уверен, что тварь сама
  загнала себя в ловушку, поскольку под диван ей тоже было не протиснуться.
   Но твари там не было.
   Потом он увидел дыру в обивке, по краям которой висели неопрятные клочья
  ткани, и понял, что зеленоглазая зверюга пробралась в диван и спряталась
  внутри.
   Но зачем?
   А зачем спрашивать "зачем?"
   С того самого момента, когда на голове куклы лопнули первые стежки и
  Томми увидел живой глаз чудовища, глядевший на него сквозь отверстие в
  ткани, он больше не задавал себе вопросов. Эти вопросы годились для
  нормальной жизни, в которой правили логика и здравый смысл, а не для того
  безумного и странного мира, в котором он очутился. Самым главным вопросом
  для него стало "как?". Как ему остановить тварь? Как спастись? Кроме того,
  Томми не мог не задумываться о том, что же будет дальше, хотя ответа на этот
  вопрос он боялся. Совершенная и полная иррациональность всего происшедшего с
  ним за последние несколько часов не позволяла ему сделать верный прогноз на
  остаток