вом сороконожки,
  переберется на спину и вонзит свои острые зубы ему в затылок, а потом
  повиснет под подбородком, вцепившись в горло, и, пока он будет бестолково
  размахивать руками, начнет рвать его плоть когтями и зубами, добираясь до
  сонной артерии. А может быть, оно начнет с того, что вырвет ему глаза, чтобы
  потом расправиться с ним без помех...
   Осознав, что на этот раз его богатое воображение вовсе ни при чем, Томми
  вздрогнул сильнее. Он чувствовал намерения твари, как если бы между ними
  существовала крепкая духовная или физическая связь.
   Если тварь нападет после того, как он расстреляет все патроны, он
  запаникует, налетит на что-нибудь в темноте, упадет... А если он упадет, то
  никогда уже больше не поднимется.
   Нет, лучше поберечь патроны.
   Томми сделал еще один шаг назад, потом другой и снова остановился. Его
  вдруг охватила твердая уверенность, что тварь находится не перед ним, где
  она была, прежде чем устроила короткое замыкание, а позади него. Пока он
  соображал, как быть, она обошла его, чтобы подкрасться сзади.
   Томми резко повернулся на сто восемьдесят градусов и ткнул стволом
  пистолета в темноту перед собой - откуда, как ему казалось, грозила
  опасность.
   Теперь он стоял, обратившись лицом к той части кабинета, которую не
  освещали даже призрачно-желтые окна. Можно было подумать, что он вдруг
  оказался на самой окраине Вселенной, которой еще не достигла