но сегодня мне
  так хорошо. Все непременно будет, как мы задумали, Бобби. Скоро мы бросим
  работу и станем жить-поживать в своем бунгало на берегу. Улыбка сползла с
  лица Бобби. Он нахмурился.
   - Чего ты куксишься, кисляй?
   - Ничего.
   - Я же вижу. Ты сегодня весь день сам не свой, только стараешься виду не
  показывать. Какая муха тебя укусила?
   Бобби отхлебнул пива.
   - Видишь ли, - наконец отважился он, - тебе кажется, что все будет
  замечательно, а мне кажется, что все будет очень даже скверно. У меня дурные
  предчувствия.
   - У тебя? У мужичка-бодрячка? Бобби продолжал хмуриться.
   - Занялась бы ты пока бумажной работой. Отдохни от стрельбы.
   - С какой стати?
   - Я же говорю: дурные предчувствия.
   - Какие еще предчувствия?
   - Что я могу тебя потерять.
   - Я тебе потеряю!
  
  Глава 20
  
   Повинуясь невидимой палочке дирижера-ветра, дружный шепот миртовых
  листьев то крепчал, то затихал. Густая живая изгородь, с трех сторон
  окружавшая участок, где стоял дом, возвышалась метра на два и вымахала бы
  еще выше, если бы Золт пару раз в год не подстригал ее электрическими
  садовыми ножницам.
   Золт отворил невысокую железную калитку между двумя каменными столбами и
  вышел на усыпанную гравием обочину дороги. Слева на холмы, петляя, взбегало
  двухполосное асфальтовое шоссе. Справа это шоссе спускалось к далекому
  побережью. Вдоль него - коттеджи с земельными участками; чем ниже по склону,
  тем меньше