уть
  ноги, и близнецы рассаживали всю свору вокруг мертвого тела и отдавали
  безмолвный приказ приступить к трапезе.
   - Черт! - вырвалось у Золта.
   - Саманта жива. Она вошла в нас, - продолжала Лилли своим обычным
  шепотком, в котором теперь проскальзывала мечтательная истома. - Кошки нас
  не покидают. Когда кошечка или котик умирают, они делаются частью каждой из
  нас, и мы становимся сильнее. Сильнее и чище. И всегда будем вместе.
   Интересно, участвовали в этом пиршестве сами сестры? Да тут и спрашивать
  не надо. Лилли с нескрываемым удовольствием облизала уголки влажных губ,
  будто смакуя лакомство. Вербена тоже облизнулась.
   Золту иной раз казалось, что близнецы - существа какой-то особой породы.
  Он никак не мог до конца уразуметь их повадки. Лица и взгляды сестер никогда
  не выдавали их мысли и чувства. А это неизменное молчание Вербены?
  Непостижимые, как их кошки.
   Что так привязывало сестер к кошкам - Золт мог только догадываться. Эта
  взаимная приязнь имела те же истоки, что и многочисленные способности Золта:
  и то и другое - щедрый дар бесконечно любимой матери. Поэтому Золт не смел
  усомниться, что эти отношения чистые и благотворные.
   Но сейчас Золт был готов прибить Лилли. Знала же, что Фрэнк прикасался к
  телу кошки, - и не сохранила. А как бы оно сейчас пригодилось Золту! Мало
  того, Лилли даже не удосужилась его разбудить, когда появился Фрэнк. Прямо
  руки на нее чешутся. Ее счастье, что она Золту