удто знакомая - и как будто он ее в первый раз видит.
  Да это же бунгало на побережье! То самое бунгало, где они поселятся, когда
  бросят работу. Чуть касаясь темного персидского ковра, Бобби вплыл в
  гостиную, медленно пролетел мимо удобных обитых кресел, огромного мягкого
  дивана с округлой спинкой и толстыми подушками, мимо рульмановской горки с
  бронзовой отделкой, мимо лампы в стиле арт деко и переполненных книжных
  полок. Музыка доносилась снаружи, Бобби двинулся на звук. До чего же легко
  передвигаться во сне! Захотел выйти - дверь открывать не надо: лети прямо
  сквозь нее. Захотел спуститься с широкой террасы - пожалуйста:
  перепархиваешь через деревянные ступеньки, даже ногой не пошевелив. Стояла
  ночь. У берега плескались волны. Вдали, мерцая, вскипала белая пена. Под
  пальмой, на песке, усыпанном ракушками, стоял "Вурлицер-950". Сияли красные
  и золотые огни, по стеклянным трубочкам бежали пузырьки. А газели все
  прыгали и прыгали, и фигурки греческого бога Пана все наигрывали на
  свирелях, и сверкало, как настоящее серебро, устройство для смены пластинок,
  и вращался большой черный диск. И конца не будет этой "Лунной серенаде". А
  Бобби и рад, потому что на душе, как никогда, светло и спокойно. Даже не
  оборачиваясь, он чувствует, что Джулия тоже вышла из дома и ждет на сыром
  песке у самой кромки воды, когда же Бобби пригласит ее на танец. Бобби
  оборачивается. Ну так и есть. Она