щные корни, стойкие, привыкшие к засухе растения
  сдерживали оползни. Кое-где по склонам виднелись эвкалипты, лавры и
  кайупутовые деревья, а на дне, где протянулось сухое русло, проложенное
  дождевыми потоками, было где пустить корни калифорнийскому дубу и той же
  кайупуте. Во время ливней русло вновь наполнялось.
   С легкостью, которой трудно было ожидать от такого крупного человека,
  Золт быстро и бесшумно продвигался по каньону, уходящему на восток. Дно
  каньона забирало вверх. Дойдя до расселины - слишком тесной, чтобы назвать
  ее каньоном, - Золт повернул на север. Расселина тоже поднималась вверх, но
  не так круто. Голые стенки местами почти смыкались, оставляя лишь узенький
  проход. В таких горловинах Золту приходилось пробираться через завалы
  хрупких шаров перекати-поля, занесенных сюда ветром.
   На дне расселины тьма безлунной ночи становилась вовсе непроницаемой.
  Однако Золт шел уверенным шагом и почти не спотыкался. Не потому, что он
  наделен сверхъестественными способностями: в темноте он видел ничуть не
  лучше обычных людей. Но и в кромешной тьме он чувствовал каждое препятствие
  на своем пути, вслепую различал бугры и ямы и двигался как ни в чем не
  бывало. Что это за шестое чувство, Золт не знал, ему даже незачем было
  сосредоточиваться. Каким-то чудесным наитием он находил дорогу в здешних
  местах в любое время дня и ночи, словно эквилибрист, уверенно ступающий с
  завязанными