авязанными глазами по туго натянутому канату над задранными головами
  зрителей.
   Это у него тоже от матери.
   Все ее дети обладали каким-нибудь удивительным даром. Но Золт в этом
  смысле превзошел и Лилли, и Вербену, и Фрэнка.
   За узким проходом открывался другой каньон. Золт снова повернул на восток
  и еще быстрее пошел по высохшему каменистому руслу. Его подгоняла жажда.
  Наверху, на самом краю каньона, виднелись дома. Здесь они отстояли дальше
  друг от друга. Свет горящих в вышине окон не рассеивал мрак на дне каньона.
  То и дело Золт жадно поглядывал на яркие окна: там, там она, вожделенная
  кровь.
   Мать давно растолковала Золту, что это Всевышний поселил в нем жажду
  крови и сделал его хищником; Золт всего-навсего исполняет Его волю. Правда,
  Господь заповедал ему не убивать без разбора, однако, если Золт, не совладав
  с собой, примется убивать напропалую, вся вина ложится на Него - того, кто
  наделил его этой страстью, но не дал сил ее обуздать.
   Как и всякий хищник, Золт должен уничтожать слабейших из стада,
  обессиленных недугом. Раз речь идет о роде человеческом, в жертву его
  назначены носители нравственных недугов - воры, лжецы, мошенники,
  прелюбодеи. Беда в том, что грешника так просто не распознаешь. Прежде Золту
  помогала мать, она и указывала растленные души.
   Нынче ночью Золт попытается довольствоваться кровью животных. Убивать
  людей, особенно по соседству, рискованно: не ровен