астным
  предсмертным корчам маленьких тварей, особенно кроликов. При виде их он
  возбуждался, его пьянило ощущение собственного могущества. Должно быть, так
  же чувствуют себя лиса или волк.
   Судороги утихли. Кролик обмяк у него в руках. Он был еще жив, но близость
  неизбежной смерти повергла его в оцепенение, и боль его, как видно, уже не
  тревожила. Наверно, это Всевышний напоследок являет мелким тварям такую
  милость.
   Золт снова вонзился зубами в горло зверька. Сильнее, глубже. Потом еще
  сильнее, еще глубже. Жизнь зверька струилась и пузырилась на его жадных
  губах.
   Издалека, из другого каньона, донесся вой койота. Его подхватили другие.
  Жуткий хор то становился громче, то затихал: верно, почуяли, что не только
  они сегодня охотятся, унюхали свежую кровь.
   Когда кровь иссякла, Золт отбросил пустую тушку.
   Он еще не насытился. Чтобы утолить жажду, придется вскрыть жилы еще не
  одному кролику и белке.
   Золт поднялся и побрел дальше по каньону - туда, где не вспугнутое еще
  зверье, сидя по норам и щелям, ждет не дождется, когда Золт придет за
  добычей. Ночь глуха и благодатна.
  
  Глава 25
  
   Может, на нее просто напала хандра: как-никак понедельник день тяжелый.
  Может, всему виной погода: небо хмурилось, того и гляди хлынет дождь. Может,
  она была не в духе оттого, что из памяти еще не выветрились кровавые события
  в "Декодайне", происшедшие четыре дня назад. В общем, по какой-то причине
  Джулия и слышать не