нибудь женщину или невинную девочку - ребенка,
  школьницу. Затащил в машину, изнасиловал, избил, опять изнасиловал, причем
  так унизительно, с такими извращениями, до которых нормальный человек не
  додумается. Истыкал иголками, ножами, черт знает чем еще. Потом забил
  насмерть и спихнул тело в овраг. И вот лежит она там голая, койоты ее
  терзают, а в открытый рот залетают мухи.
   - Джулия, ты все перепутала.
   - Что я перепутала?
   - Это не у тебя, а у меня буйное воображение. Джулия не выдержала -
  рассмеялась и покачала головой. Дать бы ему по затылку, чтобы не ребячился,
  а она смеется Бобби поцеловал ее в щеку и взялся за ручку двери. Джулия
  положила на его руку ладонь.
   - Дай слово, что повременишь с обещаниями, пока мы не выслушаем Полларда
  и все хорошенько обдумаем.
   - Ладно.
   Супруги вернулись в комнату.
   Небо за окном серело, как листовая сталь, местами обожженная дочерна,
  местами тронутая желто-горчичной ржавчиной. Дождь еще не хлынул, но воздух
  уже наливался преддождевой тяжестью.
   В комнате горели только две медные лампы на столиках по сторонам дивана и
  медный же торшер с шелковым абажуром в углу. Лампы дневного света на потолке
  были выключены: Бобби терпеть не мог их яркого сияния, он считал, что на
  работе освещение должно быть уютным, как дома. Джулия не соглашалась: на
  работе обстановка должна быть деловой. Но, чтобы доставить мужу
  удовольствие, она включала верхний