о бок, а чаще -
  обнявшись. Сейчас Вербена лежала голая ничком, отвернувшись от сестры и
  прижавшись к ней ягодицами, и сквозь сон что-то невнятно бормотала в
  подушку. Даже уносясь с ястребом в небеса, Лилли чувствовала тепло,
  исходящее от сестры, и прикосновение гладкой ее кожи, слышала ее мерное
  посапывание и сонное бормотание, вдыхала явственный запах ее тела. Долетали
  до нее и другие запахи: запах пыли, затхлый запах длинных, давно не
  стиранных простыней и, конечно, кошачий запах.
   Но не только обонянием ощущала она присутствие кошек, которые разлеглись
  тут же на кровати и на полу (одни спали, другие лениво вылизывали шерсть).
  Лилли буквально жила их жизнью. Часть ее сознания обитала в бледном
  человеческом теле, часть парила в небе с пернатым хищником, а часть
  переселилась в кошек. После гибели бедняжки Саманты их осталось двадцать
  пять. В одно и то же время Лилли воспринимала все вокруг посредством своего
  тела, чувствовала мир так, как чувствует его ястреб, и вдобавок ей служили
  пятьдесят глаз, двадцать пять носов и языков и сотня лап кошачьей стаи.
  Собственный запах она обоняла и своим носом, и носами всех двадцати пяти
  кошек. Легкий душок мыла, оставшийся после вчерашней ванны, слабый,
  щекочущий аромат лимонного шампуня, кисловатый залах, остающийся после сна,
  доносящийся изо рта запах лука, сырых яиц и сырой печенки, которые Лилли ела
  утром, прежде чем отправиться