ного потока невыразимых
  ощущений на сухой берег, где обитают обычные люди, Лилли так и не удалось.
  Хорошо хоть, что она более или менее успешно овладела искусством объясняться
  с матерью, Золтом и другими.
   А вот Вербена так и не научилась общаться с людьми столь же свободно, да
  и едва ли научится. Она предпочла навсегда остаться в мире чувств, не
  слишком стремилась упражнять и развивать свой интеллект или же просто им
  пренебрегала. Говорить она вовсе не умела, все люди, кроме сестры, вызывали
  у нее разве что вялый интерес. Она радостно отдавалась буйству ощущений,
  которые взметала в ее душе кипящая вокруг жизнь. Она скакала с белками,
  летала с ястребами и чайками, томилась от похоти вместе с кошками, рыскала и
  охотилась с койотами, пила студеную воду из ручья с енотами и полевыми
  мышами, переносилась в сознание суки во время течки, когда на нее взбираются
  кобели, трепетала от ужаса вместе с загнанным кроликом и проникалась хищным
  возбуждением преследующей кролика лисы. Такого разнообразия впечатлений не
  знал больше ни один человек, кроме Лилли. Вербена отказалась от будничного,
  сравнительно спокойного существования и с головой ушла в мятежную, неизменно
  волнующую жизнь дикой природы.
   Сейчас Вербена спала, однако и ее сознание вместе с сознанием Лилли
  отчасти перенеслось в тело парящего ястреба: даже сон не обрывал связи
  сестер с живыми существами. Неустанные потоки ощущений мелких тварей не
  только