испытывала и ледяную радость охотника, и жгучий ужас
  жертвы. Вместе с ястребом она чувствовала, как сильные, острые когти
  пронзают шкурку и впиваются в пухлое тельце зверька; вместе с мышью она
  вздрогнула от колючей боли и почувствовала, как цепкие когти разрывают ей
  внутренности. Птица взглянула на зажатого в когтях зверька и затрепетала от
  своего необъятного могущества и силы. Теперь она сможет снова утолить голод.
  Далеко по каньону разнесся победный клекот. Оказавшись в когтях крылатого
  супостата, мышка, жалкая и беспомощная, была поражена цепенящим страхом,
  таким нутряным, что удивительным образом граничил с самым изысканным
  чувственным наслаждением. Мышка заглянула в стальные, безжалостные глаза
  птицы и перестала биться, обмякла, покоряясь неизбежной смерти. Она видела,
  как ястреб заносит над ней ужасный клюв, понимала, что птица раздирает ее
  плоть, но боли уже не было. Зверьком овладела смиренная отрешенность,
  которая на миг сменилась исступленным блаженством, и - пустота. Ястреб
  закинул голову, заглатывая кровавые кишки и теплые ошметки мяса.
   Лилли перевернулась на бок, лицом к сестре. Возбуждение ястреба
  передалось Вербене, она пробудилась и погрузилась в объятия Лилли.
  Прижавшись бедрами, животами, грудями, близнецы дрожали безотчетной дрожью.
  Дыхание Лилли согревало нежную шею Вербены, но благодаря нерасторжимой связи
  с сознанием сестры она и сама чувствовала свое