шников в кормушке за окном. Пересмешники на
  самом деле не пересмеивались, а только сновали туда-сюда. Так интересно... А
  Мэри - она в интернате новенькая - не сновала, и смотреть на нее
  неинтересно. Зато она всех пересмеивала. Нет, болтала. Все время болтает и
  болтает.
   Мэри разбиралась в курах . Она
  говорит, что кур - это очень важно. Может, правда. Томас не знал, кто такой
  кур. Он много чего важного не знает. Про курицу знает, а про кура - нет.
  Может, это курицын муж? Мэри говорит, у нее кур очень высокий для дауна.
   - Я дебил с высокими показателями, - сказала Мэри,
  довольная-предовольная.
   Томас не знал, что такое дебил. Но у Мэри ничего высокого не было. Она
  толстая сутулая коротышка.
   - Ты, Томас, наверно, тоже дебил, но у тебя показатели ниже. Я почти
  нормальная, а тебе до нормального далеко.
   Томас растерялся.
   Дерек, видно, еще больше растерялся.
   - А я? Я не дебил, - сказал он и покачал головой.
   Дерек говорил хриплым голосом, иногда слов было не разобрать.
   - Я не дебил. Я ковбой. - Он улыбнулся. - Ковбой.
   Мэри захохотала.
   - Никакой ты не ковбой. И никогда не будешь ковбоем. Ты знаешь кто? Ты,
  наверно, имбецил.
   Томас и Дерек не поняли это слово, попросили повторить. Мэри повторила,
  но они все равно не поняли. Совсем как про кура.
   - Есть нормальные люди, - объяснила Мэри, - а есть глупее их, дебилы. А
  глупее дебилов - имбецилы. А еще глупее - идиоты.