так
  мужественно. А кое-кто из них тебе и в подметки не годится.
   Томас поверил и обрадовался. Он только не очень поверил, что умным тоже
  нелегко живется.
   Кэти еще немного посидела. Убедилась, что все в порядке. И ушла.
   Дерек все посапывал. Томас остался за столом. Опять принялся за "стихи".
   Поработал-поработал, а потом подошел к окну. Капал дождик. По стеклу
  бежали струйки. Вечер кончался. Скоро - вслед за дождем - будет ночь.
   Томас прижал ладони к стеклу. Он мысленно устремился в серый дождливый
  вечер, в пустоту ночи, которая медленно подкрадывалась все ближе и ближе.
   Беда все еще там. Томас ее чувствует. Человек - и не человек. Что-то
  больше человека. Что-то очень плохое. Злючее-страшучее. Томас чувствовал ее
  все эти дни, но Бобби он уже не телевизил, потому что Беда еще далеко и
  Джулии пока ничего не грозит. Часто телевизить нельзя, а то Беда нагрянет.
  Томас станет телевизить, а Бобби уже не поверит. И не сможет спасти Джулию.
   Больше всего Томас боялся, что Беда унесет Джулию в Гиблое Место. Туда
  попала мать Томаса, когда ему было всего два годика. Томас ее даже не
  помнит. А потом в Гиблое Место попал папа. И Томас остался вдвоем с Джулией.
   Гиблое Место - это не ад. Про рай и ад Томас знал. Рай - это где Бог. А в
  аду главный - дьявол. Если рай и правда есть, то папа и мама в раю. Лучше
  попасть в рай. Там хорошо. В аду санитары недобрые.
   Но Гиблое Место - это не ад. Это Смерть. Ад - не очень