итории, не отведенной под кладбище, запрещается
  законом. Но, если бы он похоронил мать в другом месте, пришлось бы туда и
  переселиться, ибо хоть ненадолго покинуть могилу, где покоятся бренные
  останки матери, свыше его сил.
   Золт упал на колени.
   С годами холмик над могилой все опускался и опускался, и сейчас на его
  месте виднелась неглубокая впадина. Трава здесь редела и была жестче, чем
  вокруг. По какой-то неведомой причине трава на месте погребения долго не
  росла. В изголовье не было каменной плиты с указанием годов рождения и
  смерти - несмотря на высокую изгородь вокруг участка, Золт побоялся, что
  место незаконного захоронения ненароком попадет кому-нибудь на глаза.
   Золт вперился в углубление у своих ног. Может, будь здесь камень,
  странная забывчивость и несбыточные мечты наконец оставили бы его? Если бы
  он каждый день видел имя матери и дату ее смерти, высеченные на мраморной
  плите, то эти буквы и цифры мало-помалу надежно запечатлелись бы у него в
  душе.
   Золт растянулся на могиле и приник ухом к земле, словно надеялся, что с
  подземного ложа донесется голос матери. Прижавшись к неподатливой почве, он
  с томлением ждал, не вольется ли в него жизненная сила, которую некогда
  излучала мать, - та особая энергия, пышущая, словно жар из плавильной печи.
  Ожидания были тщетны. Ничего удивительного. Мыслимое ли дело, чтобы даже
  такая незаурядная женщина, как их мать, по прошествии семи лет