осле смерти
  смогла одарить сына хоть малой толикой той любви, которую изливала на него
  при жизни? И все же Золта взяла досада от того, что святые останки под
  толщей грязной земли не способны наделить его даже подобием прежней
  материнской силы.
   Горячие слезы навернулись на глаза. Золт крепился, однако вслед за
  негромким рокотом грома брызнули капли дождя и, неудержимые, как дождь,
  хлынули слезы.
   Он силился побороть желание руками разрыть землю, раскопать тело матери.
  Конечно, плоть ее давно разложилась, в могиле он найдет разве что кости,
  облепленные невесть откуда взявшимся вязким месивом. Но ему так хочется
  заключить мать в объятия и сложить ее костлявые руки так, будто и она его
  обнимает! Золт действительно принялся было рвать траву, разгребать землю, но
  тут из его груди вырвались неистовые рыдания, и силы оставили его. Ему не
  оставалось ничего другого, как уступить реальности.
   Мать мертва.
   Больше он ее на этом свете не увидит.
   Никогда.
   Холодный дождь припустил пуще прежнего, струи яростно хлестали Золта по
  спине. Жгучая скорбь сменилась ледяной ненавистью. Смерть матери - дело рук
  Фрэнка, и он должен заплатить за нее своей жизнью. Что толку лежать на
  раскисшей могиле и рыдать, как дитя? Не плакать надо, а мстить убийце. Золт
  поднялся, опустил сжатые в кулаки руки и застыл под дождем, чтобы студеные
  струи смыли с него грязь, очистили душу от скорби.
   Он мысленно дал матери