то станет упорнее разыскивать убийцу и
  разделается с ним без всякой жалости. В следующий раз, когда он нападет на
  след Фрэнка, он уж его не упустит.
   Устремив взгляд в дождливое, затянутое тучами небо, он пообещал матери,
  пребывающей теперь в раю:
   - Я обязательно найду Фрэнка. Найду и убью. Непременно убью. Раскрою
  череп, искромсаю его поганый мозг и спущу в канализацию.
   Ледяные струи словно проникали ему в душу, холод пробирал до костей.
  Золта била дрожь.
   - А всякому, кто хоть пальцем пошевелит, чтобы ему помочь, руки отрежу.
  Кто посмотрит на него с сочувствием, тому выдеру глаза. Честное слово,
  выдеру. И вырву язык всякому мерзавцу, который скажет ему хоть одно
  приветливое слово.
   Дождь хлынул с новой силой. Он прибил траву к земле, громко застучал по
  листьям стоявшего неподалеку дуба, зашелестел в миртовых зарослях. Капли
  били Золту в лицо. Он жмурился, но глаз не опускал.
   - А если он завел друзей, им не жить. Я по его милости лишился тебя, так
  пусть теперь и он мыкается один. Выпью у них всю кровь и вышвырну, как
  ветошь.
   Вот уже семь лет он снова и снова твердил эту клятву, и каждый раз с
  прежним жаром.
   - Как ветошь! - повторил он, стиснув зубы.
   Жажда мести не угасала с самого дня убийства. Да что там - ненависть к
  Фрэнку стала еще безудержнее и беспощаднее.
   - Как ветошь!
   Молния сверкающим лезвием рассекла пополам темное, словно покрытое
  кровоподтеками