риблизился
  к окну. Замер. Опять прислушался.
   Ни звука.
   Из-за зубчатых осколков в раме потянуло холодом - словно в квартиру
  потекло ледяное естество недовоплотившегося призрака. В сумраке изо рта
  Фрэнка вылетали бледные струи дыхания.
   Мертвая тишина стояла уже десять секунд. Двадцать. Тридцать. Минуту.
   Неужели спасся?
   Фрэнк отвернулся было от окна и тут услышал шаги. В другом конце двора.
  На дорожке, ведущей с улицы. Жесткие подошвы постукивали по цементу, стук
  глухим эхом отлетал от оштукатуренных стен.
   Фрэнк застыл на месте. Он дышал ртом - боялся, что преследователь,
  чуткий, как рысь, услышит его сопение.
   Во дворе незнакомец остановился. После долгого затишья опять раздались
  шаги. Эхо множилось. Понять на слух, куда направляется незнакомец, было
  теперь трудно. Кажется, медленно идет по кромке бассейна к лестнице, по
  которой Фрэнк взобрался на второй этаж.
   Шаги стучали четко, мерно, деловито, как часы, отсчитывающие секунды до
  назначенного часа, когда стальное лезвие гильотины ухнет вниз.
  
  Глава 4
  
   Пули просаживали металлические бока автофургона. От каждого выстрела
  машина взвизгивала, как живая. Стреляли очередями. Стояла такая неистовая
  пальба, будто машину обстреливали из двух пулеметов. Бобби Дакота лежал на
  полу и возносил к небу исступленные молитвы в надежде, что Всевышний обратит
  на него внимание. Сыпались осколки металла. Экран компьютера разлетелся
  вдребезги,