зги, за ним второй. Индикаторы погасли, и отсек освещался только
  снопами янтарных, зеленых, багровых и серебристых искр, рассыпавшихся из
  электронной аппаратуры и кабелей, изувеченных пулями со стальной оболочкой.
  Битое стекло, щепки, обломки пластмассы, обрывки бумаги носились в воздухе,
  летели в Бобби. Но страшнее всего был грохот. Бобби казалось, что его
  заточили в огромную железную бочку и банда ражих громил, очумевших от
  наркоты, молотит по ней цепями. Бобби так их и видел, этих амбалов с
  крепкими шеями, шерстистыми бородищами и яркими татуировками на предплечье,
  изображающими жуткий человеческий череп. Какое там "на предплечье" - на
  лице! Здоровенные, как Тор, бог викингов, только глаза горящие, шалые.
   Бобби вообще отличался живым воображением. Он считал это своим
  достоинством. Но, сколько он ни ломал голову, как выйти из этой переделки,
  воображение не помогало.
   Пальба не прекращалась. Бобби удивлялся: как это в него до сих пор не
  попали. Он точно ковер расстелился на полу и мечтал совсем расплющиться.
  Только, как ни пластайся, задницу не убережешь: все равно заденут.
   Собираясь на задание, он даже не вспомнил об оружии - не тот случай. По
  крайней мере, на первый взгляд. В "бардачке" лежал револьвер, но туда не
  сунешься. Да и что такое револьвер против пары автоматов?
   Стрельба смолкла.
   Тишина после адского грохота и треска показалась такой плотной, что Бобби
  решил, что