нь. Беда - она тоже как камень, который
  бросили в ночь. Она не из здешнего мира. А волны на Томаса так и накатывают.
   Он мысленно потянулся к Беде, чтобы ее расчувствовать. Ух, какая холодная
  и свирепая. Гадкая. И вся дрожит, дрожит. Надо подобраться поближе. Узнать,
  что же это такое.
   Томас попытался ей телевизить. "Кто ты? Где ты? Что тебе надо? Зачем тебе
  обижать Джулию?"
   И вдруг Беда, словно огромный магнит, ка-а-ак потянет его к себе. С
  Томасом никогда еще такого не случалось. Когда он телевизил свои мысли Бобби
  и Джулии, они его так не хватали, не тянули.
   И тут же у него в голове стало что-то разматываться, как клубок ниток.
  Ниточный конец пролетел в окно и шмыгнул в ночь. Раз - и вот он уже около
  самой Беды. И как будто сам Томас уже совсем-совсем рядом с ней. А она его
  прямо обволакивает - непонятная такая, противная-препротивная. Вот она уже
  со всех сторон, словно Томас свалился в бассейн, а в бассейне лед и бритвы.
  Не разберешь, человек она или нет. Томас ее не видит, только чувствует.
  Снаружи она, может, и красивая, но Томас у нее внутри. А внутри темно,
  противно и все вокруг дрожит. Беда ест. И то, что она ест, еще живое - так и
  трепещет. До чего же Томас перепугался! Рванулся обратно - Беда не пускает.
  И только когда он представил, как нитка-мысль наматывается обратно на
  клубок, ему удалось выбраться.
   Намоталась нитка. Томас отвернулся от окна, лег на живот. Лежит и
  задыхается.