. И слышит, как колотится сердце.
   Во рту мерзкий вкус. Такой же вкус был, когда Томас однажды прикусил
  язык. Нечаянно. И еще когда врач выдернул ему зуб. Чаянно. Это вкус крови.
   Обессилевший, чуть живой от страха, Томас сел в постели и увеличил свет в
  лампе. Вынул из коробки на тумбочке клочок ваты и сплюнул на него -
  посмотреть, кровь во рту или нет. Нету крови. Только слюна.
   Снова сплюнул. Нет крови.
   Томас все понял. Он подобрался к Беде слишком близко. Наверно, на
  мгновение даже проник к ней внутрь. И мерзкий вкус во рту - это вкус во рту
  у Беды, когда она раздирала зубами живую, трепещущую пищу. Никакой крови у
  Томаса во рту нет. Ее вкус просто ему запомнился. Но когда прикусишь язык
  или выдернут зуб - это одно, а сейчас другое. Сейчас гораздо страшнее.
  Потому что сейчас он чувствует вкус чужой крови.
   Хотя в комнате было довольно тепло, Томаса начала бить неудержимая дрожь.
  ***
  
   Гонимый нестерпимой жаждой, Золт крадучись пробирался по каньону под
  неистовым дождем, то и дело сгоняя с насиженных мест мелкую дичь. Едва он
  опустился в грязь на колени возле кряжистого дуба и припал к растерзанному
  горлу кролика, как вдруг будто кто-то положил ему руку на голову.
   Золт бросил кролика, вскочил на ноги и обернулся. Никого. Только две
  самые черные кошки из сестриной стаи жмутся поодаль - такие черные, что,
  если бы не горящие в темноте глаза, нипочем не заметить. Они следовали за
  ним