кромное состояние,
  жил в Вилла-Парк, более богатом районе, чем тот, где жили супруги Фан. Зато
  в смысле вежливости и обходительности ему до Фанов было далеко. Окна
  принадлежавшего ему английского особняка в тюдоровском стиле горели теплым
  приветливым светом, однако сам Хэвелоу принял Бобби и Джулию отнюдь не
  приветливо. Он даже не предложил им войти в дом. Стоя в дверях, он взглянул
  на удостоверения гостей и вернул их.
   - Ну и что вам?
   Хэвелоу был высокий лысеющий блондин с круглым брюшком и густыми, с
  рыжиной, усами. Проницательные светло-карие глаза светились умом, но было в
  этом взгляде что-то холодное, цепкое, оценивающее - ни дать ни взять
  бухгалтер, ведущий дела мафии.
   - Я же говорю: супруги Фан посоветовали обратиться к вам, - втолковывала
  Джулия. - Нам нужна фотография вашего покойного зятя.
   - Это еще зачем?
   - Понимаете, в деле, которое мы сейчас расследуем, замешан один человек,
  который выдает себя за мистера Фарриса.
   - Вранье. Мой зять умер.
   - Мы знаем. Но у самозванца такое удостоверение личности, что комар носу
  не подточит. Вот нам и понадобилось фото настоящего Джорджа Фарриса, чтобы
  его уличить. Вы уж извините, но вдаваться в подробности я не имею права: это
  касается личной жизни нашего клиента.
   Хэвелоу повернулся и захлопнул дверь перед носом у гостей.
   Бобби взглянул на Джулию и заметил:
   - Любезен до безобразия.
   Джулия снова позвонила.
   Через некоторое время дверь