жар нестерпимый,
  дым. Зову, зову - никто не откликается. Если бы кто-нибудь подал голос, я
  бы, может, и полез наверх, и на огонь не посмотрел бы. А потом я, наверно,
  потерял сознание, и пожарные вынесли меня наружу. Помню только, что лежу на
  лужайке перед домом, кашляю, задыхаюсь, а надо мной санитар с кислородной
  подушкой.
   - Все трое погибли? - спросил Бобби.
   - Да.
   - Отчего начался пожар?
   - Толком никто не знает. Поговаривают о коротком замыкании. Сомнительно.
  Одно время подозревали поджог, но доказательств не нашлось. Да и какая
  разница, правда?
   - Как это - какая разница?
   - Поджог не поджог. Вся семья погибла - вот главное.
   - Вы правы. Вот несчастье-то, - пробормотал Бобби.
   - Участок их продан. Весной начнут ставить новый дом. Хотите еще кофе?
   - Нет, спасибо, - отказалась Джулия. Хэмпстед снова оглядел кухню,
  подошел к вытяжке над плитой и принялся надраивать и без того чистый козырек
  из нержавеющей стали.
   - Вы уж извините за беспорядок. И как это я ухитряюсь один такую грязь
  развести, уму непостижимо. Иной раз думаешь: уж не барабашки ли какие
  завелись? Может, это они тайком шастают по дому и переворачивай т все вверх
  дном, чтобы мне досадить? Мучение с ними.
   - Барабашки ни при чем, - отозвалась Джулия. - А что до мучений, то в
  жизни их и без барабашек хватает.
   Хэмпстед повернулся к гостям и впервые за все время своей привычной
  уборки посмотрел им в глаза.
   - Да,