Расмуссена взглядом. Каждого человека одолевают
  свои страхи. В каждой душе поселяется особый, только по ее форме отлитый
  страх. Джулия прекрасно знала, чего боится Том Расмуссен больше всего. Его
  пугала не высота, не темнота, не замкнутое пространство. Он не боялся ни
  кошек, ни собак, ни насекомых; он не страшился толпы и нормально переносил
  путешествия по воздуху. Согласно объемистому досье Расмуссена, которое
  агентство "Дакота и Дакота" собрало за последние месяцы, Тому не давала
  покоя боязнь слепоты. Сидя в тюрьме - а в тюрьме Расмуссен побывал уже
  дважды, - он каждый месяц проверялся у врача: ему все казалось, что он стал
  хуже видеть. Он то и дело подозревал у себя то сифилис, то диабет, то другие
  болезни, которые, если их запустить, могут привести к потере зрения. На
  свободе он с той же регулярностью показывался окулисту в Коста-Меса. Прямо
  помешался на слепоте.
   Сидя перед Расмуссеном на корточках, Джулия взяла его за подбородок.
  Расмуссен замотал головой. Джулия повернула его лицо к себе, вытянула два
  пальца и ногтями царапнула ему щеку. Легонько, не до крови. На бледной коже
  вздулись две красные полоски.
   Расмуссен издал вопль. Он попытался ударить Джулию, но от страха руки не
  слушались, а цепь, соединяющая кандалы и наручники, была слишком коротка.
   - Чего ты руки распускаешь? - взвизгнул Расмуссен.
   Джулия снова выставила два пальца и поднесла к его лицу. На этот раз
  направила прямо в