кухне Бобби достал из холодильника банку эггнога и два стакана. Эту
  банку он купил еще две недели назад к Новому году - они тогда встречали его
  вдвоем, по-семейному. Но банка с тех пор так и стояла в холодильнике
  неоткрытая. Бобби налил оба стакана до половины.
   Он слышал, как Джулию в туалете тошнит. Хотя она уже часов десять ничего
  не ела, сейчас ее прямо выворачивало наизнанку. Долго же она крепилась:
  Бобби всю ночь боялся, что на нее вот-вот накатит приступ рвоты.
   Из бара в обшей комнате он достал бутылку белого рома, щедро разбавил
  эггног и осторожно размешал ложечкой. За этим занятием его застала Джулия.
  Лицо у нее было совсем серое.
   - Нет-нет, не нужно. Я пить не буду, - запротестовала она.
   - Я лучше знаю, что тебе нужно." Я экстрасенс.
   Угадал же я, что тебя после наших ночных приключений блевать потянет. Вот
  теперь и слушайся меня. Бобби подошел к мойке и сполоснул ложку.
   - Нет, правда, Бобби, я не могу, - упиралась Джулия. Даже музыка Гудмена
  не помогла ей встряхнуться.
   - Желудок успокоится. К тому же если ты сейчас не выпьешь, то потом не
  уснешь, - он взял Джулию за руку и повел ее в общую комнату. - Так и будешь
  ворочаться и терзаться из-за меня, из-за Томаса, - Томасом звали брата
  Джулии, - из-за всех на свете.
   Они опустились на диван. Люстру Бобби не зажег.
   В комнату падал только свет из кухни.
   Джулия подобрала под себя ноги и, повернувшись к Бобби, попивала эггног.
  Глаза ее