хрупкой женщине такая сила,
  воля, выносливость.
   - Оставь, - убеждал Бобби. - Если бы ты не взяла Расмуссена за жабры, то
  пришлось бы мне.
   - Нет, Бобби, ты бы так не поступил. Ты вспыльчивый, хитрый, решительный,
  но есть черта, которую ты никогда не позволишь себе переступить. А то, что я
  сегодня совершила, - это уже за чертой. И не надо меня утешать пустой
  болтовней.
   - Ты права, - признался Бобби. - У меня бы рука не поднялась. Но я тебя
  не осуждаю. "Декодайн" - золотое дно. Завали мы это дело, у нас из-под носа
  ушел бы солидный куш.
   - Неужели ради Мечты мы способны на все?
   - Конечно, нет. Мы же ни за что не станем пытать детишек раскаленными
  ножами, или сталкивать с лестницы ни в чем не повинных бабулек, или насмерть
  забивать новорожденных щенят стальными прутьями. По крайней мере без
  достаточных на то оснований.
   Джулия рассмеялась, но как-то невесело.
   - Послушай, - сказал Бобби, - ты ведь на самом деле добрая душа. И то,
  что ты крепко прижала Расмуссена, - это вовсе не от жестокости.
   - Твоими бы устами да мед пить.
   - Ну, мед не мед, а выпить еще вот этой штуки тебе бы не помешало.
   - Да ты знаешь, сколько в ней калорий? Я же буду толстая, как носорожиха.
   - А что? Носороги такие симпатяги. - Бобби взял у нее стакан и вышел на
  кухню наполнить его. - Я носорожиков люблю.
   - Что, и в постель бы с носорожихой лег?
   - Непременно. Любимого тела должно быть много.
   - Она тебя раздавит.